Гена всегда считал, что семья — это главное. Ради жены и дочери он в своё время отложил в сторону всё, что шумело и сверкало в его молодости. Шутки, сцены, овации, поездки с командой КВН — всё это осталось где-то в прошлом, в ящике письменного стола вместе со старыми кассетами и пожелтевшими грамотами.
Двадцать пять лет он вставал в семь утра, варил кофе, отвозил дочку в школу, потом ехал на работу в контору, где его ценили за аккуратность и спокойствие. Дома он чинил краны, клеил обои, молчал, когда жена была не в духе. Он думал, что так и надо. Что стабильность — это и есть любовь.
А потом, в один обычный вечер, жена посмотрела на него через кухонный стол и сказала: «Гена, ты стал скучным. Мне с тобой больше неинтересно». И добавила, что хочет развода. Просто и без лишних эмоций, будто речь шла о том, чтобы поменять тариф на телефоне.
Он сидел и молчал. В голове крутилось только одно: двадцать пять лет — и всё? Всё, что он строил, оказалось ненужным? На следующий день он пошёл в банк, снял почти все сбережения и купил билет до Сочи. Там как раз начинался фестиваль КВН. Тот самый, о котором он когда-то мог говорить часами.
В поезде он познакомился с Лерой. Яркая, громкая, с огромными ресницами и привычкой смеяться на всю купе. Она сразу назвала его «дядя Гена» и заявила, что у него глаза человека, который ещё не всё испортил в жизни. Лера работала в каком-то сомнительном шоу, любила дорогие коктейли и чужие кредитки. Но при этом она умела слушать. Когда Гена рассказал ей свою историю, она хлопнула в ладоши и сказала: «Ты же смешной! Поедем, я тебя выведу в люди».
В Сочи было жарко, шумно и как-то неправдоподобно красиво. Гена ходил по набережной в новых кроссовках, которые купил в первый же день, и чувствовал себя подростком, сбежавшим с уроков. Лера таскала его по кастингам, знакомила с нужными людьми, заставляла выходить на сцену открытых микрофонов. Иногда он шутил удачно, иногда проваливался так, что хотелось провалиться сквозь землю. Но каждый раз она хлопала его по плечу и говорила: «Ничего, дядя Гена, это только разминка».
По ночам они гуляли вдоль моря. Лера курила тонкие сигареты и рассказывала про свою жизнь — без прикрас, но и без жалости к себе. Гена слушал и понимал, что впервые за много лет ему действительно интересно с человеком. Не потому что тот «правильный» или «надёжный», а просто потому что рядом дышит кто-то живой.
Однажды утром он проснулся и обнаружил, что Леры нет. Ни записки, ни вещей, ни её яркого чемодана. Зато с карты пропало почти всё, что осталось после билета и гостиницы. Он сидел на кровати, смотрел в пустоту и сначала даже не злился. Только потом пришло понимание: его снова использовали. Но на этот раз почему-то не так больно.
Он не стал писать заявление в полицию. Вместо этого пошёл на набережную, купил самый дешёвый кофе в пластиковом стакане и сел смотреть на море. В кармане лежал билет на обратный поезд, но уезжать не хотелось. В голове крутились старые шутки, новые заготовки и одна мысль: а ведь он всё-таки вышел на сцену. Пусть ненадолго, пусть не стал звездой, но вышел.
Гена допил кофе, встал и пошёл в сторону маленькой сцены, где вечером должен был проходить очередной любительский концерт. Он не знал, возьмут ли его без подготовки. Не знал, хватит ли смелости снова взять микрофон. Но впервые за двадцать пять лет он не собирался отступать только потому, что кто-то сказал «скучный».
Море шумело. Где-то вдалеке играла музыка. А Гена шёл и улыбался — немного растерянно, но вполне по-настоящему.
Читать далее...
Всего отзывов
0